Browse By

Бахчи-сарай: небольшая секта караимов

Нельзя не обратить внимания на следующую черту, которая резко отличает караимов от прочих евреев, именно: во всех странах, где живут, они пользуются славой людей совершенно честных. В этом нас уверял один из наших спутников, который долго служил в Одесском Коммерческом суде и потому имел случай удостовериться самым убедительным образом в добросовестности караимов. Физиономия у караимов вообще открытая и выражающая радушие, кроме всего вышеупомянутого, они отличаются еще от обыкновенных жидов и своей чрезвычайной опрятностью. Они вежливы и предупредительны, но не унижают себя ни до какой подлости и несмотря на то, что во всех своих сделках соблюдают строжайшую честность, умеют превосходно вести торговлю. Эта небольшая секта караимов рассеяна по разным странам, ее последователи есть в Египте, в Волыни, в Литве и во многих других местах. Считая караимов, живущих в Чиуфут-Галеге, в Одессе, около Херсона, Козлова и Феодосии, их наберется не более двух тысяч во всей Южной России.

К югу от Чиуфут-Галега, в недальнем от него расстоянии, есть овраг, называемый Иосафатовой долиной: здесь находится кладбище караимов, могилы на нем расположены беспорядочно и осенены многочисленными прекрасными дубами. Всех надгробных камней мы насчитали до четырех тысяч, на каждом есть еврейская надпись, некоторые надгробные памятники стоят уже более четырех столетий. Мы нашли несколько памятников опрокинутых, нам сказывали, что это произошло от случающихся здесь иногда землетрясений. Продолжая идти по узкой тропинке, мы увидели вдруг старичка небольшого роста, который, усевшись в кустах, высекал на памятнике, вновь поставленном, еврейскую надпись. Костюм этого старика отличался странностью: на голове у него была надета круглая, как шар, синяя шапка, глаза защищены от солнца и пыли круглыми очками, привязанными сзади головы посредством двух шнурочков, он сидел на корточках, сжавшись под тенью зонтика, который защищал его от солнца. На вопросы наши он отвечал следующее:

«Вот уже более сорока лет здесь не воздвигается ни одного памятника, на котором надпись не была бы сделана моей рукой. Все те, кому я оказал эту последнюю честь, были мои друзья, мои родственники. Я работаю не для одной только прибыли, в этом ремесле, сорок лет доставлявшем мне хлеб насущный, для меня заключаются многие воспоминания. Я знал, я любил большую часть людей, покоящихся здесь, теперь и сам приближаюсь к смерти, и там, под этими деревьями, которые вы видите справа, выбрал себе место для могилы. Не знаю, кто окажет мне последнюю услугу, которую я так часто оказывал другим, может быть, на моем надгробном камне сделает надпись какой-нибудь неискусный человек».

Между тем как переводчик мало-помалу передавал нам философический монолог старого рассказчика, Раффе срисовывал в свой альбом его почтенные черты. Старичок заметил это и охотно способствовал работе своего собрата, как он назвал нашего живописца, а когда рисунок был закончен, то подписал под ним свое имя на еврейской языке.

Лит.: А.Н. и его «Путешествие в Южную Россию и в 1837 году».

****