Укрепление Лимен-Исар 8-1 вв до н.э.- Крепость и могильник на горе Кошка

Гора Кошка – место интереснейшее. И от Ялты до нее добраться легко, на маршрутке. Место, где надо тормозиться, легко узнать, там – небольшой рыночек: пять старушек торгуют луком, на пустой дороге они идентифицируются издалека.

Представим теперь, что мы стоим спиной к Ялте. Еще в 1960-е годы дорога, по которой мы прибыли, не существовала, и гора Кошка была куда как солиднее. Дорога разрезала и искромсала самый ее хребет. Поэтому, направо ли вы пойдете, там, где на вершине стоит геодезический знак – это будет гора Кошка, налево ли, к морю – она же.

Мы сначала пошли направо, потому что слышали, что там есть таврские ящики, то есть саркофаги, в которых мрачные обитатели этих мест, жившие тут одновременно с эллинами (12 – 3 вв по РХ) хоронили своих мертвых. Асфальтированная дорога ведет к геодезическому знаку. Поднимаемся до самой вершины. Где же ящики? Спускаемся, и тут, когда мне уже начинает казаться, что время потрачено зря, я вижу неприметную тропинку, уходящую вбок. А не пойти ли по ней? Натыкаемся на забор, через который легко перелезть. В зарослях виден чей-то дом, он кажется безжизненным. Сознавая, что находимся в частных владениях, ведем себя тихо. И – вот они. На склоне. Несколько, штук, наверное, 6-7. Одни уже совсем развалились, и ничем не отличаются от груд камней, другие сохраняют форму. Сделаны ящики весьма примитивно: брали подходящие куски белых скал, даже толком не обрабатывая, складывали этакие домики примерно кубической формы с длиной стороны с полметра или чуть поболее. Мы бы продолжили изучение, но из якобы необитаемого дома выскакивает собака, и начинает нас агрессивно преследовать. Гонимые ею, мы покидаем частное владение, благодаря Всевышнего, что не появился хозяин этих мест, сам, наверное, мрачный и нелюдимый, как тавр или Киклоп.

Оказавшись на дороге, двигаемся теперь налево, к той части горы, что нависает над морем. Подъем сначала легок, но – нет ни признака какой-то археологии. Все замусорено туристами под самую завязку. Вот смотровая площадка, дальше которой большинство туристов, видимо, не идут, потому что дальше – вроде бы чистенько. Идем туда, скользя, разрывая одежду кустарником.

Первое, что выхватывает глаз на этой узкой тропке – керамика. Самые ничтожные фрагменты, тысячу раз перемолотые временем и людьми, но они указуют нам, что мы – на правильном пути. В какой-то момент мне кажется, что слева от дорожки я увидел стены. Продираюсь к ним через терновник. Вот мощная кладка, но кладка ли? Рваный камень уложен безо всякого раствора, и опять же, уложен ли, или так природа выложила? Просто стенка, без башен, без боевого хода, высота – около метра, где-то больше или меньше. Все покрыто листьями, подъемного материала именно здесь нет. Впрочем, он в изобилии везде, где видна обнаженная почва, только сильно фрагментированный.

Идем дальше, и под скальным навесом замечаем наконец несомненные артефакты – фундаменты двух зданий, сохранившиеся сантиметров на 30. Небольшие, однокомнатные, квадратные в плане, сооружения, в количестве трех (высокая трава мешает рассмотреть), расставленные поближе к скале, без особой системы друг по отношению к другу.

Вскоре дорожка выводит на плато, которое обрывается в море. Если крепость была, то ее сердце было несомненно здесь. Плато выглядит нивелированным руками человека. Там, где можно подойти прямо к обрыву, заглянуть вниз, видно, что скалы были подточены, как в пещерных городах, и одна из таких полукруглых скал наверняка была башней.

Но чу, подул ветерок. Вечереет, и я давно краем глаза отмечаю, что с гор Главной гряды спускается туман. Вдруг я вижу белесую стену, которая движется прямо на нас. Я кричу Наталии – “держись, сейчас будет ливень”. Шум, он ближе. Все решают секунды. Навес, вот добежать бы – но стена холодного дождя обрушивается на нас. Дождь так силен, что полностью парализует волю. Ни разогнуться, ни осмотреться. Я промокаю насквозь и мгновенно, и моих интеллектуальных способностей хватает только на то, чтобы раздеться до трусов и даже далее, а одежду спрятать. Наталия себе этого позволить не может – по крайней мере, в такой степени, как я. Скрывшись таки под каким-то деревом, мы смиренно пережидаем стихию, как вдруг по моей голой спине начинает колотить град. Льдинки размером с овечьи кругляшки. Больно и холодно. В воспаленном мозгу мелькает мысль о воспалении легких. Как только дождь чуть унимается (а длился этот кошмар с полчаса), мы устремляемся к дороге (я еще должен хоть чуть приодеться). Но Господь спешит на выручку именно тем, кто отчаялся. Таксист, не смущаясь нашего вида, тормозит, и за скромную сумму готов довезти нас прямо до дома, хотя мы честно указали ему на то, что сиденья после нас придется выжимать. И что вы думаете – хоть бы тень насморка.

Но вернемся к горе Кошка и посмотрим, что думали другие исследователи про это место. Русское имя берет начало от татарского Кош-кая, Соколиная гора (другое название, греческое – Лимена, то есть “Залив”). Как говорят те, кто еще видел Кошку до постройки изуродовавшей ее дороги, там, где пролегает трасса, была непроходимая стена, отчасти сложенная природой, отчасти укрепленная людьми, которые в местах малейших просветов навалили циклопических глыб. Таким образом, Кошка была шлагбаумом, который перегораживал путь по побережью. Начало этому укреплению могли, судя по дикости кладки, положить еще тавры, но на неотесанные блоки кто-то еще пристроил правильную стенку, так что Кошку укрепляли и в историческое время.

Как установлено раскопками 1955 года, другая стена отделяла городище площадью 1,5 гектара. Она была длиной в 100 метров, шириной в 2 метра, высотой до трех метров; очевидно, это та самая стенка, которая мне показалась случайным навалом камней. Керамические остатки, рассеянные на городище, датируют культурный слой второй половиной 1-го тысячелетия до РХ, то есть поздним таврским временем. Выше циклопической кладки, как я уже говорил, шла кладка цивилизованная, на греческий манер: панцирь, заполенный забутовкой. Исследователи датировали ее первыми веками по РХ, то есть римским временем; они выявили также следы более позднего средневекового ремонта.

На плато, где мы спасались от дождя, по словам историка Кеппена, был огромный камень, под который подсунуты были другие камни, так, что при малейшем движении эта глыба должна была свалиться с обрыва. И хотя другие историки видят в этом следы мегалитической культуры, я думаю, что это был камень, предназначенный для того, чтобы упасть на головы штурмующих. То, что он стоял в 19 в, говорит о том, что последние защитники крепости не успели воспользоваться этим убойным оружием, и либо бежали, либо ворота крепости открыл предатель (вспомним, что крепость Кастель была сдана предателем).

Пишет Кеппен и о тех домах, остатки которых видели мы, только в его время их стены поднимались над фундаментами кое-где на метр, просматривались очаги, утрамбованные галькой полы. Видны были следы деревянных столбов, которые поддерживали крыши. Постройки, примыкавшие к скалам, имели односкатную крышу. Что до керамики в этих жилищах, то часть ее – кизил-кобинское время (по имени пещеры Красной, или Кизил-Коба, где впервые выявлена эта культура первых веков по РХ), часть позднее.

Биюк-Исар (укр. Біюк-Ісар, крымскотат. Büyük Ísar, Буюк Исар) — скала в Крымских горах недалеко от посёлка Кацивели. Название в переводе с крымскотатарского языка означает «большая крепость» (büyük — большой, isar — крепость). В средние века на плоской вершине скалы располагался замок.

За современным название Оползневое скрывается старинное поселение Кикинеиз, вместе с Форосом впервые упомянутое в генуэзских документах конца XIV века. Латиняне получили контроль над ним и рядом других населенных пунктов Южнобережья по договору с монголами от 1365 года. Надо полагать, появление в Крыму последних в 1223 году и послужило поводом к строительству многих из южнобережных укреплений. Вероятно, среди них был и Биюк-Исар. В километре к северо-востоку от Оползневого привлекает внимание мощный утес, возвышающийся над окрестным мелколесьем, точнее целая группа утесов, некогда отторгнутых от массива Главной гряды. Наивысший среди них (734 метра), с уплощенной наклоненной к северу вершиной, и есть Биюк-Исар.

Можно ожидать, что название, переводимое как «большая крепость», обязывает к существованию значительных укреплений. Однако о неприступности скальной цитадели позаботилась сама природа. П. И. Кеппен так и не сумел подняться на вершину скалы: «Тщетно я во время бури искал всхода на верх этой скалы, обращенной скатом на север и на вершине своей имеющей несколько деревьев. Вокруг нее я видел много черепков жженой глины, дребезги горшечные и куски черепицы». Это достаточно затруднительно и теперь.

Чуть западнее основного массива Биюк-Исара стоит некогда отделившийся от него утес поменьше. Образованный скалами коридор когда-то был перегорожен двумя куртинами оборонительных стен, ограничивавшими небольшое пространство с севера и юга. Стены сильно разрушены, но кое-где видно, что в основании они достигали почти двухметровой толщины и были сложены на известковом растворе. Надо полагать, их высота составляла метров этак пять-шесть. Между стен заметны раскаты помоек, но самое примечательное здесь — остроумно устроенное гидротехническое сооружение, некогда обеспечивавшее укрепление водой.

Узкая, менее метра шириной, трещина уходит в массив западного бока Биюк-Исара. Если засунуть туда поглубже нос и оглядеться, заметны следы рук человеческих: расщелина расширена и приобретает вид узкого коридора; под ногами — ступени вырубленной в скале лестницы. Через метров пять-семь ход расширяется. Мы попадаем к пятиугольной камере — вместительной водосборной цистерне, грубо высеченной в скальном массиве. Для водонепроницаемости ее стены оштукатурены толстым слоем цемяночного раствора, в его составе морской песок, известь и мелкотолченая керамика. Цистерна изрядно завалена камнем, и оценить ее глубину проблематично. Надо полагать, что массив Биюк-Исара работает как гигантский естественный конденсатор. Атмосферная влага, собиравшаяся на скальной поверхности и в почве на его вершине, по микротрещинам просачивалась вглубь до подстилающих скалу водонепроницаемых сланцев, чтобы дать начало роднику где-то ниже по склону. Видимо, средневековые строители заметили, что в удачно расположенной расщелине собирается существенное количество влаги. Дальнейшее было делом техники. Во всяком случае, так работу этого сооружения объяснял геолог Л. В. Фирсов, знавший толк как в геологии, так и в южнобережных крепостях.

Выбравшись из укрепленного межскального пространства, мы окажемся у северо-западного склона Биюк-Исара. Здесь, у его подножия, заметны следы многочисленных жилых построек, заросших грабом и кизилом, некогда замкнутых в обширное кольцо стен, охватывающих площадь до четырех гектаров и соединявших отдельно стоящие небольшие скалы. Стены по большей части разрушены до основания и представляют собой скорее невысокие каменные завалы. Сложены они были из бутового камня, не особенно тщательно, насухо, без какого-либо раствора. Их толщина несколько превышала метр, а реконструируемая высота не превышала трех метров. Скорее, это не оборонительное сооружение, а основательный забор обширного загона. Надо полагать, жители поселения предпочитали такую ценную часть имущества, как скотинку, держать под бдительным контролем. В крайнем случае, эта хозяйственная территория, конечно, могла на какое-то время послужить убежищем и для людей, и для скотов. Котловинка под северным склоном — место тенистое и мокроватое. Временами здесь образуется даже небольшой пересыхающий водоем.

Взобраться на вершину утеса — непросто. В сущности, есть один путь, позволяющий это сделать без снаряжения, однако известные навыки горнолазания необходимы, да и метров пять крепкой веревки не помешают. Восхождение придется совершать по малозаметным узким скальным полкам с северной стороны утеса, непосредственно над руинами поселения. Последнюю пару метров придется преодолевать по вертикальной стенке, цепляясь руками, ногами, зубами и хвостом. Если повезет, выберетесь на крутоватое уступчатое плато, покрытое плотным травяным ковром и отдельными кустарниками. Размеры его — этак метров 150 на 70–80. Ожидали следов укреплений? А их здесь и не было. В своей естественной крепости обитателям Биюк-Исара скорее приходилось заботиться не о том, чтобы до них не добрался неприятель, а чтобы самим с пьяных глаз не свалиться вниз. Похоже, что вся доступная площадь была плотно застроена. Небольшие домишки громоздились на скальных ступенях друг над другом. Количество домов определить сложно, но каждая западина в дерновом слое — это бывшее строение. Фрагментов керамики под ногами также изрядно. На крохотной площадке при самой вершине заметен фундамент церковки.

Как бы то ни было, а люди жили здесь постоянно и довольно долго, вероятно, не столь головоломный доступ на плато они себе как-то обеспечивали. Характер этого поселения определить трудно, разные авторы видят в нем и укрепленное деревенское поселение, и феодальный замок. Может быть, на протяжении своей истории Биюк-Исар был и тем и другим. Такая вот неприступная крепость без стен.

На запад панорама охватывает пространство до Фороса и даже чуть дальше — до скал Чабан-Таш, границы Ласпинской котловины. В ряду вершин скальных стен и мысов угадывается складка Шайтан-Мердвеня. На восток просматривается местность до Лименского хребта, а восточней и выше — окрестности Ай-Петри. Чуть западнее наивысшей точки — горы Ат-Баш (1196 метров) — виден горный проход на яйлу, известный как Эски-Богаз, один из важнейших южнобережных перевалов, известный ещё охотникам эпохи мезолита. В отличие от Чертовой Лестницы, укрепления вблизи этого горного прохода вроде как нет, стало быть, контролировать перевал также приходилось с Биюк-Исара. Поглядев на юг, кажется, что береговая линия очень далеко, однако до неё всего с километр. На выступающем в море мысе Святой Троицы находится ещё одна крепость — Кучук-Исар.

До поворота на поселок Кастрополь можно добраться на междугородном автобусе Ялта — Севастополь. Из Ялты до Кастрополя можно добраться пригородными автобусами или маршрутными такси № 28 (Ялта — Форос) с автовокзала.

Ореанда-Исар — это округлая, поросшая лесом вершина, известная как ещё гора Крестовая (около 200 метров). Находится на Южном берегу Крыма в Большой Ялте, над Ореандой.

Вся макушка Крестовой — это сплошное нагромождение выходов скальной породы и отдельных глыб разного размера с трещинами и расселинами между ними. Из растительности преобладает туполистая фисташка и можжевелы. Отдельные их экземпляры достигли воистину изумительных размеров: стволы едва ли не метрового диаметра.

Само название Ореанда толкуют как греческое и переводят как «предел», «граница». Известны разные варианты его произношения: Ургенда, Урьянда, Юрьянда. Его старейшее упоминание в произношении Гориан восходит к карте А. Бенингазы 1480 года. Ситуацию каких времен отражает топоним, чьи границы пролегали здесь, вопрос нерешённый. Наиболее радикальная гипотеза уводит аж в первые века нашей эры, на херсонесско-боспорское пограничье. Более вероятной представляется все же связь топонима с реалиями средневековья. Может, это граница не между государственными образованиями, а землями местных владетелей или общин, церковными округами или приходами. Заселена эта местность была с глубочайшей древности. Начиная с эпохи камня при Гаспре и Ореанде известны таврские могильники из каменных ягдиков — дольменов. Многочисленны и средневековые памятники, к примеру, был исследован средневековый храм и окружавшие его захоронения, почти повсеместно встречаются остатки искусственных террас, построек, керамический материал.

Современное состояние исследований позволяет представить основные эпизоды истории памятника. Поселение возникает здесь около X века. Было ли оно уже тогда укреплено, прямых данных нет, но, надо полагать, осели здесь не от особо хорошей жизни. В любом случае, гора Крестовая обладает определенными естественными оборонительными качествами. Тем же X веком датируется и первый слой разрушений и пожара.

Укрепления вокруг вершины горы Крестовой были возведены в XIII веке. Некогда ее охватывало почти полное кольцо оборонительных стен. Только с юго-востока, где обрывы вовсе неприступны, средневековые строители не сочли необходимым дополнять их искусственными сооружениями; здесь только заложили пригодные для подъема расселины. Стены Ореанда-Исара довольно мощные, местами их толщина у основания доходит до трех метров. В основание зачастую уложены очень крупные, почти необработанные блоки. Выше стена выполнялась из подобранного по месту рваного камня помельче. Любопытно, что стены возведены в различной технике, местами кладка выполнена на известковом растворе, местами попросту на глине. Высказывалось мнение, что это свидетельствует о разном возрасте участков кладки укреплений, их разрушении и последующем ремонте. Но вероятнее, это объясняется спешностью возведения крепости: необходимое количество раствора просто не успели заготовить. Башен Ореанда-Исар не имел, но куртины стен были устроены между отдельными скальными глыбами. Выступая за линию стен, они в определенной мере могли выполнять функции отсутствующих башен.

Зато строители позаботились об укреплении ворот крепости, создав здесь замысловатый оборонительный узел. Поднимавшаяся траверсом дорога выводила к внешним воротам в северо-восточной части крепости, далее посетитель попадал в ограниченное стенами пространство небольшого двора, призванного служить для неприятеля каменным мешком. Вторые ворота выводили в узкий коридор между стеной и скальными глыбами, и только свернув в третий проезд, можно было выехать на пандус, ведущий вдоль стены собственно внутрь укрепления. Непосредственно у внешних ворот находилась калитка, от которой по петляющей между скальных обломков лестнице можно было прямиком подняться во внутреннюю часть городища.

Внутренняя часть крепости была довольно плотно застроена. По оценкам исследователей, постоянно проживать здесь могло до трех сотен душ, а при необходимости отсидеться могло набиться и вдвое больше. Хаотично расположенные довольно жалкого облика каменные хибары занимали любую мало-мальски подходящую площадку, лепясь промеж скальных выходов и теснясь на склонах одна над другой. Зачастую скала могла служить постройке стеной, кое-где заметны следы подтески и остатки вырубленных в породе ступеней. Примечательно, что найдено много фрагментов черепицы, хотя этот кровельный материал весьма не дешев, чаще селяне обходились глинобитными кровлями или плитками песчаника. В центральной, наиболее возвышенной, части крепости, там, где нынче триангуляционный знак, похоже, стояла храмина. Застройка единообразна в своем убожестве; видимо, здесь обитала публика сходного достатка и образа жизни. Надо полагать, так выглядели укрепленные поселения сельских общин. Вероятно, эта диковатая нищета на фоне величественного ландшафта смотрелась даже живописно.

В одном из раскопов возле оборонительной стены был выявлен «склад боеприпасов» — несколько сотен округлых калиброванных галек и булыжников 7–10 сантиметров в диаметре. Для пращи такой снаряд тяжеловат. Он мог предназначаться для небольших камнеметов, типа станковых луков. В конце XIII века укрепленное поселение подверглось разгрому, возможно связанному с визитом в эти места Крыма орды Ногая. Крепостные сооружения больше не восстанавливались, да и само городище было оставлено жителями. Веком позже местные поселяне устроили здесь кладбище: в северо-западной части бывшего укрепления раскопки открыли несколько захоронений и фундамент небольшой церковки.

Дорога на Ореанда-Исар ответвляется от известного пешеходного маршрута — Солнечной (Царской) тропы. Слева (если идти от Ливадийского дворца) после беседки-полуротонды охранный знак памятника археологии. На склоне заметны колеи древней дороги, но подниматься можно и напрямик, пока не доберётесь до развала оборонительной стены. От нее сохранились нижние ряды кладок из весьма крупных, почти необработанных блоков.

Крепость Алупка-Исар находилась на Южном побережье Крыма в Алупке. Над Алупкой возвышается гора Крестовая очень похожая на пирамиду. В средние века на вершине этой горы и располагалась крепость, постройка которой датируется XIII веком. Прямо на усеченной вершине горы располагалась цитадель. С южной стороны цитадель защищали обрывистые скалы, с северной и западной стороны были возведены оборонительные стены с башнями. Общая площадь крепости была около 2,5 гектар, а протяженность оборонительных стен составляла 600 метров. Стены делили крепость на три части: верхнюю среднюю и нижнюю. Внутри крепости Алупка-Исар были жилые помещения, церковь. По мнению археологов и историков, крепость Алупка-Исар скорее всего возникла на месте древнего таврского поселения.
До наших дней эта крепость Крыма почти не сохранилась: остались только сильно разрушенные оборонительные стены, кое-где сохранились основания башен и остатки жилищных построек, и подпорные стены – крепиды тропы, ведущей к средневековой крепости Крыма.

Крепость Алупка-Исар была возведена в стратегически удобном и выгодном месте: она возвышалась над окружающими землями и позволяла контролировать дороги, ведущие в Бельбекскую и Байдарскую долины, через перевалы Кучук-Богаз, Копек-Богаз, Симеиз-Богаз. Сегодня же с вершины горы Крестовой, где раньше располагалось крепость Алупка-Исар можно полюбоваться прекрасными пейзажами Крыма, отсюда открывается захватывающий вид на Ай-Петри. Крепость Алупка-Исар практически исчезнувшая историческая достопримечательность Крыма.

Средневековая крепость Учан-Су-Исар находится на правом берегу речки Учан-Су, на километр ниже водопада, на территории детского лагеря «Исары». В прошлом веке у скалы находилась дача «Благодать» врача В.Н.Дмитриева — одного из инициаторов создания Ялтинского отделения Крымского горного клуба. Эта крепость, пережившая бури и штормы, все страсти и невзгоды истории Южного берега, прячется в сосновых зеленых складках и названа по имени водопада и реки, протекающей совсем рядом.

У татар бытовало название Исар-Тепе (Крепостной холм), но не и забывали они и Учан-Су (Летящая вода). У ялтинских греков это место называлось Кремисто-Неро, что близко татарскому по смыслу — Висящая или Висячая вода. Лет сто — полтораста назад было в ходу и смешанное греко-татарское название Зиго-Исар (Тихая крепость), очень подходящее к этой местности с неуловимой поэтической лирикой.

Все упомянутые названия — Учан-Су-Исар, Зиго-Исар, а еще Кастрон (ялтинские греки называли это укрепление и так) не являются исконными. Лишь Кремисто-Неро можно отнести не только к греко-византийской эпохе, но и к более ранней.

Остатки Учан-Су-Исара находятся на громадной глыбе верхнеюрских известняков, слетевшей с яйлы и теперь торчком вылезающей из сланцевого склона. Скалу отлично видно с дальнего расстояния с Штангеевской тропы и утеса Ставри-Кая, даже при подъеме из Ялты по реке Водопадной, но ближе она теряется в зеленой чаще. Крепость стоит на двух небольших террасах на скале, имеющей форму неправильного треугольника с вершиной, обращенной к северу. Со всех сторон скала ограничена обрывами высотой до 5 — 8 метров, но самые внушительные — до 40 метров — в северной части. Раньше с южной стороны на скалу вела дорога, которая сейчас начинается лестницей, но это уже следы позднейшей реконструкции.

Оборонительная стена преграждала доступ на скалу с востока и юга, а обрывы с севера и запада завершали круговой абрис неприступной скалы-крепости. Оборонительные сооружения Учан-Су-Исара хорошо вписывались в сложный рельеф скалы, дополняя ее естественные оборонительные рубежи. Если все укрепления были трудными для штурма, то верхняя терраса служила как бы миниатюрной цитаделью.

Вход в крепость сейчас разрушен, но еще в прошлом веке он представлял собой арку высотой в три сажени, изображенную на титульном листе «Крымского сборника П.И.Кеппена, изданного в 1837 году. От ворот укрепления вверх по скале, по краю обрыва, огораживающего привратную террасу, поднималась стена, повторяющая изгибы скалы. Постепенно она переходила в парапет, венчающий гребень обрыва.

Для каких целей была построена эта крепость в лесном глухом углу? Во-первых, близость к водопаду и реке, являющимся одним из источников для Ялтинской плодородной котловины, где жили люди. Во-вторых, соседство крепости с перевальными путями на Ай-Петри. Маленькая крепость, прячущаяся среди причудливых изгибов скал. Возможно, поэтому она сохранилась лучше других исаров Южнобережья. Строители Учан-Су-Исара использовали в основном местный известняк в виде бутового камня, подобранного по форме и пригнанного без подтесок. В кладке есть и плитчатый песчаник, обеспечивающий большую устойчивость сооружений. Здесь не видно ударов тараном по стенам, они рушатся сами по себе. Вначале выветривается известковый раствор в наружном панцире, а затем разрушения захватывают внутреннюю часть стены, и появляются бреши.

Горячие, кровавые ветры истории обошли этот романтический осколок старины. Осталась маленькая крепость без изнурительной осады, без пожаров и разграблении, теперь только время и люди разрушают очаровательный, даже, кажется, декоративный уголок средневекового мира, похожий на игрушечную крепостную горку. Нет, это все же настоящая крепость, но ее миновали штурмовые лестницы, град стрел и камней из пращей.

Красоту окружающего мира, розовые руины рая озарил одинокий зимний луч, а печаль огромными глыбами замерла в разрушенных стенах. Неумолчный голос бурлящей реки, шорох трепещущей сосновой хвои. Отчего так неспокойно, тревожно на душе, будто далекий голос предков слышится в шуме водопада и шелесте деревьев, как обращение к тебе, к твоему будущему? Все в нас едино: забота о хлебе, любовь и дети, страх перед войнами и потрясениями. Возможно, об этом думали здесь и те, кто жил среди этих крепостных стен в том далеком прошлом. Камни, уложенные старинными мастерами в исар, предстают чудесными видениями, и хотелось бы, чтобы узнали этот исторический памятник и не забывали его наши современники. Руины крепости молчат, звонкие черепки не в состоянии говорить с нами, но они своими очертаниями рассказывают нам о прошедшем времени, о ремеслах и облике предков.

Учан-Су-Исар — крепость летящей воды — маленький средневековый островок среди сосновых волн зелени и острых гребней скал. Когда ладонь касается молчаливых стен, в нее проникает человеческое тепло, хранящееся в этих каменных складках. Как же сберечь в вихре безумства и черствости нашего времени камни, выложенные рукой предков, согретые их трудом, ставшие памятником для будущих поколений?