Ограниченное промысловое значение в Горном Крыму имели птицы и пресноводная черепаха. О занятии рыболовством свиде­тельствуют найденные на стоян­ках кости рыб (вырезуба, судака, лосося, сома) и кремневые зубча­тые трапеции, служившие, веро­ятно, блеснами. Как орудия рыбо­ловства следует рассматривать и небольшие костяные гарпуны с двумя рядами зубцов и намечающимся «перекрестием» для прикрепления линя (рис. 10).

Рис 10. Мезолит. Костяные гарпуны мурзак-кобинской культу­ры из грота Мурзак-Коба:

1,2 — наконечники, 3 — вариант реконструкции

На некоторых удаленных от моря стоянках Горного Крыма и Керченского полуострова, отно­сящихся к верхнему палеолиту (Аджи-Коба I), мезолиту и неоли­ту (Фатьма-Коба, Замиль-Коба II, Алексеевка I), найдены единич­ные кости тюленя и дельфина, а в Тасунове I и Луговом I (Керчен­ский полуостров) раковины морских моллюсков — мидий. Следовательно, человек в опреде­ленных масштабах использовал морские пищевые ресурсы с глу­бокой древности. По-видимому, эпизодически практиковалась бе­реговая охота на тюленя и нахо­дили применение туши китооб­разных, выбрасываемые прибоем на берег.

Более широко, чем ранее, стала употребляться в пищу виноград­ная улитка. Отсутствие указаний на морские промыслы в материа­лах приморской стоянки Ласпи VII, на которой в массовом коли­честве обнаружены раковины этого моллюска, объяснимо либо отсутствием в каменном веке Крыма значительного интереса к «дарам» моря (в это время были еще благоприятны условия для охоты на копытных и сбора этой улитки), либо тем, что памятник примыкает к базовым предгор­ным пещерным поселениям, ос­тавленным лесными охотниками и собирателями. Если в эпоху энеолита уровень моря был бли­зок к современному, то в мезоли­тическое время он находился на 15 50 м ниже. Поэтому стоянка Лесли VII в пору своего функци­онирования была расположена в 0,5 1,4 км от воды. Комплекс данных, отвечающих современ­ной оведческой базе, как бы свидетельствует в пользу того, что на протяжении III I тыс. до р.Х. получила развитие широко­масштабная эксплуатация при­брежных морских ресурсов. Но если на шельфе Черного моря в ходе подводных разведок будут обнаружены (как в Дании) затоп­ленные стоянки каменного века с остатками морских животных (в частности, базовые поселения этой эпохи), то окажется, что ин­тенсивное использование мор­ских ресурсов началось еще за­долго до энеолита.

В дополнение к свинье, кото­рую в ограниченном количестве разводили в Горном Крыму, по­явился домашний бык на Керчен­ском полуострове. Поскольку свинья и бык (тур) как домашние животные известны в Северном Причерноморье с более раннего времени, чем на Ближнем Восто­ке, имеются основания думать, что на первой из названных тер­риторий (включающей Крым), обитали дикие предки этих животных, сложился отдельный центр одомашнивания. Однако крымское скотоводство суще­ствовало в мезолите лишь в зача­точном состоянии.

Ряд авторов придерживается мнения, согласно которому в мезо­литическом Крыму уже имел мес­то кризис охотничьей экономики, проявившийся в использовании виноградной улитки, зачатках скотоводства, тщательном извле­чении мозга из костей и пр. Но доживание охоты и собиратель­ства как основных хозяйственных секторов до энеолитического века включительно, благодаря значи­тельному количеству промысло­вых животных в горных лесах и живучести традиций, позволяет говорить только о первых при­знаках такого кризиса.

Продолжение статьи читайте здесь: Каменный век и энеолит в Крыму: крымское мезолитическое население

Лит.: Сборник научных работ по истории Крыма. // Г.М. Буров и др., ред. Б. Д. Дейч.

***